Читаю чужие письма

Читаю чужие письма

                               Глава 1

                        Выговоритепо-русски?

 - Утебяглаза - темные, а волосы - светлые, фату и платье лучше выбрать цвета слоновой кости, - Мэй перевернула страницу каталога, - потом, ты высокая, можно и широкую юбку. Тамми, ты не слушаешь.

- Свадьбы не будет. Я ушла от него. Вчера, - я отвернулась к окну.

- Шутишь что ли? - от волнения у Мэй веснушки из почти незаметных стали ярко-рыжими.       

 За окном, в серой дождливой мглесветились небоскребы Сити. На верхушке Канари Уорф мигал, как маяк, огонек.В офисе напротив рабочие в темных спецовках переносили коробки из одной комнаты в другую.

 - Нет, ты всё-таки шутишь, - рассердилась Мэй, - так вот, ни с того ни с сего, свадьбу не отменяют. Почему ты ушла от него?

 - Он играет в гольф три раза в неделю, - ответила я, продолжая смотреть в окно. Фигуры в спецовках о чём-то совещались, потом потащили коробки обратно. 

 - Подумаешь, недостаток. Я тут шляпу купила за восемьдесят фунтов к тебе на свадьбу идти, - Мэй оборвалась на полуслове. Я повернула голову. К нашим столам приближался заместитель директора Эндрю. За ним шёл высокий, не по-лондонски загорелый парень с рюкзаком на плече.

 - Добое утро, как продвигается работа? - недовольно проскрипел Эндрю - наверно, услышал про шляпу, - знакомьтесь, Юджин Фрост, из нью-йорского офиса.

 - Хай, гайз, - Юджин улыбнулся широко, по-американски. 

 Его светлозелёные глаза напоминалипрозрачные виноградины.  

 - Тамара, из отдела общих имущественных исков, - я постаралась придать голосу бодрость, но получалось плохо. Бессонная ночь давала о себе знать.

 - Мэй, - моя коллега кокетливо повела плечами.

 - Занимайтесь отчётом, - двойной подбородок Эндрю неодобрительно заколыхался, - с понедельника Юджин у вас в отделе будет работать.

 Когда они ушли Мэй, передразнивая Эндрю, надула щёки и важно покачала головой.

 - Похоже, - сказала я, - как тебе американец? - Мэй находится в вечном поиске жениха, но всё время попадается что-то не то.

 - Засланный казачок, - она достала пудренницу и поправила волосы. Нью-йоркский головной офис страховой фирмы Мажестик Рииншуранс время от времени присылает всевозможных проверяющих, явных и замаскированных, подозревая наше лондонское отделение в разгильдяйстве и лени. И не зря подозревает.

 - А так ничего, - продолжала Мэй, припудривая усыпанный веснушками нос, - интересно, он голубой или нет?

 Я пожала плечами и опять посмотрела в окно. Люди в спецовках перетаскивали коробки. Продолжал лить дождь.

 Весь день я составляла отчёт и боролась со сном. Цифры путались, уползали из графиков и таблиц. За последние сутки в моей жизни произошло слишком много событий. Вчера днём, после ланча с моим бывшим, окончившимся ссорой, - Я не поеду жить в эту дыру рядом с гольф курсом, - крикнула я так громко, что чинно обедающий джентельмен за соседним столиком поперхнулся, выбежала на Чипсайд, и на ходу набрала мобильный бывшего.

 - Если ты передумал переезжать в эту глушь, давай мириться, - сказала я, остановясь у окон какого-то квартирного агенства, - а то я обижушь и уйду от тебя. Сниму себе квартиру, - я засмеялась, представив себе, как после очередного перемирия я расскажу ему, что, вот представь себе, я уже и квартиру выбрала, куда от тебя уйти, открыла дверь агенства и вошла внутрь. Мы ссорились часто, часто мирились. Он молчал.

 - Ты хочешь уехать в маленький городок и тратить на дорогу по два часа в один конец, и всё из-за того, чтобы играть в гольф и иметь большой сад. Подумай, лунки для гольфа – это каналы в подземный мир, в небытие.

 - Тамми, - голос у него изменился, - мне кажется, нам нужо расстаться. Мы слишком разные. Извини.

 - Что за глупые шутки, - пробормотала я.

 - Извини. Это не шутка, - он всхлипнул, стал говорить, что проведённые вместе два года сделали его счастливым, но чтобы его и моя личная жизнь и карьера – он работает в страховой компании напротив Мажестика, стали ещё лучше, нам необходимо расстаться.

 - Бай, - прервав его монолог, я выключила мобильный и села в первое подвернувшееся кресло.

 - Добрый день, чем я могу Вам помочь, - я подняла глаза и увидела истоящую елей физиономию риэлтора, лысого господина в очках. Язык прилип к нёбу, я искала глазами дверь и уже встала с кресла.

 - Вы желаете снять или купить? – риэлтор предрадил мне путь, видно дела в агенстве шли не ахти.

 - Наверно снять, - ноги меня не держали и я плюхнулась обратно в кресло.

 - Дом, квартиру? – пальцы риэлтора застучали по клавиатуре компьютера.

 - Дешёвую квартиру в центре, - я хотела быть как можно дальше от нашей съёмной квартиры с моим бывшим, - и чтобы сегодня можно было переехать.

 - Есть тут одна, в центре, на Чаринг Кросс, - лысый повернул ко мне экран компьютера, - студия, на короткий срок сдаётся. Маленькая совсем, там ещё хозяйка двухэтажную кровать поставила. Туристам, наверно, хотела сдавать. Мы попросим её кровать поменять.

 - Мне подходит, - сказала я, даже не посмотрев на экран компьютера.

В офис я не вернулась. Позвонила Мэй и придумала историю про визит к дантисту. За несколько часов я перевезла свои вещи, свалила все это горой в середине маленькой комнаты, оставила длинное, полное упрёков сообщение на телефоне бывшего. Еле волоча ноги от усталости зашла на крошечную кухню и проверила, что кран и плита выключены. Я боюсь огня, воды,вышедших из-под контроля, стихии. Железные трубы сдерживают мой страх. Я отчаянно закручиваю кран, всё равно оглядываюсь, смотрю, правда ли закрыто. У каждого, как говорится, свои тараканы в голове.

 Вечером я спустилась на запруженный людьми и машинами Чаринг Кросс и побрела в сторону Трафальгарской площади. Моросил дождь, в сыром туманном воздухе фары машин теряли очертания, становились похожими на светящихся медуз. Напротив метро Лейстер Сквэйе желтели окна паба «Дикобраз». Я была здесь лет десять назад, наверху. Поднимаясь по крутой, скрипучей деревянной лестнице, которой небось лет двести, я вспомнила тот вечер, приятельниц из переводческого агенства.

-Через десять лет я открою свой бизнес, - хвасталась подвыпившая Моника, переводчица с румынского.

 Незнаю, что стало с ними. Уйдя из того агенства, я оказалась в другом, потом в Мажестике. Почему-то у меня никогда не было близких подруг.

 - «Стеллу», пожалуйста, - я села у стойки. Девушка-барменша взяла пинтовый стакан, и тут у неё зазвонил телефон.

 - Коль, перезвони, - налив пиво, она протянула мне пинту.

 - Спасибо, - я взяла свою «Стеллу».

 - Русская вы, да? Давно здесь? – девушка улыбнулась. Я сказала что давно, уже восемнадцать лет. Половину своей жизни, подумала про себя.

 - Давно, - протянула девушка, - а я вот только год. Из Ставрополя. Учусь здесь, а вечером подрабатываю.

 Выпив пиво в «Дикобразе» я пробродила часа два по Ковент Гардену и Сохо, зашла в круглосуточный супермаркет Теско, купила бутылку белого вина и пачку сигарет. Я шла к своей новой квартире и внушала себе, что расставание это - к лучшему, люди мы разные. Уже у двери в подъезд я вспомнила, как поссорилась со своим первым возлюбленным, как уехала в Лондон после этого. Войдя в квартиру, я рухнула на нижнюю кровать. Спать не хотелось, просто наступил какой-то столбняк, даже мысли в голове замедлились. Я увидела свой старый плейэр в горе вещей, не вставая, подтянула его к себе, внутри был компакт диск Сержа Гинсбурга. Я обрадовалась, надела наушники и стала подпевать, безбожно перевирая французские слова и прихлебывая из бутылки белое вино. Часам к пяти я забылась тяжёлым сном несчастного человека.      

 

 - Тамми, не спи, - Мэй потрясла меня за плечо, - в офисе полно начальства.

  Я открыла глаза. Мой стол, экран компьютера, окно справа от стола. Обычное место, обычный день, только время долго тянется. Наконец стрелка стенных часов остановилась на шести.

 - Пошли, - Мэй выключила компьютер.

  Каждую пятницу сотрудники нашей фирмы идут пить пиво в паб "Королева Виктория". У нас так и говорят "увидимся у Вики". Сегодня мне не особенно хотелось идти "к Вике", но сил сопротивляться напору Мэй не было.

 В пабе уже толпился народ из "Мажестика". Я взяла пиво и села за столик у окна. Рядом со мной оказалась секретарша дирекора финансов и первая сплетница «Мажестика» Рэйчел. Она говорила о чём-то незначительном, кажется о перестановах в своём отделе, но но её тёмные глаза-бусинки блестели от любопытства.

 - А правда, что тебя жених бросил? - наконец не выдержала Рейчел.

 - Сама ушла, - я допила пиво и пошла к выходу.

 Дождь перестал. Я брела к автобусной остановке, обходя лужи. Сзади кто-то бежал. Я оглянулась и увидела Юджина.

 - Извини, - он запыхался и ловил воздух как рыба, - я хотел спросить как пройти к Трафальгарской площади.

 - Это далеко отсюда, - я увидела вынырнувший из-за угла двадцать пятый автобус, - поехали со мной до Охфорд стрит. Там близко.

 Мы сели в автобус. Я искоса посматривала на Юджина. Зачем он побежал за мной? В понедельник всё равно бы увидились.

 - Ты из России? - в голосе Юджина звучали тревожные нотки.

 Я утвердительно кивнула.

 - Ты по-русски говоришь? - не отставал он.

 - Конечно, - я смотрела на Юджина, стараясь понять куда он клонит.

 - Я говорью шуть-шуть, - Юджин застенчиво улыбнулся.

 - Для американца вполне нормально.

 - Я родился в Москве, - он перешёл на английский, - только я ничего не помню. Мы выехали в Америку в семьдесят седьмом, когда мне было два года. Помню только как трамвай звенит.

 Автобус въехал на Флит Стрит. Стемнело, и наши лица отражались в окне.

 - А родители с тобой не говорили по-русски?

 - Я их мало видел. Они открыли мастерскую по ремонту машин, потом ещё одну, - продолжал Юджин, - я ходил в американский детский сад, в школу - там почти не было эммигрантов. Родители хотели чтобы я стал стопроцентным американцем.   

 Я слушала Юджина и вспоминала тёплый летний вечер. Мы с подружкой шли по пыльной тропинке в сторону дачи и выдували огромные, изумительной красоты розовые пузыри из жевательной резинки с ушастой мышью на обёртке. Жвачку нам подарил мой дядя Федя. Его жена тётя Алла прислала ему из Нью-Йорк посылку с такими чудесными вещами.

 "Счастливый человек", думала я, раглаживая фантик. Раньше он был главным конструктором в каком-то скучном месте, а с отъездом тёти Аллы прошлой зимой стал работать Дед Морозом в фирме "Заря".  А этим летом собирал грибы и продавал на базаре. Каждый день в лес ходил, везёт же людям.

 Это всё из-за того, что тётя Алла и их сын Антон живут в Нью-Йорке и никогда не вернутся. Так мне мама объяснила и прибавила, вздохнув, "для предприимчивого человека там - рай."

 - Из рая нельзя вернуться, я знаю, - согласилась я, пятилетняя. Год назад наша кошка Мура заболела, уснула и я не могла ёе разбудить. А утром Мура исчезла.

 - В кошачий рай улетела, - сказали мне. 

  И сейчас, дожливым вечером, спустя больше чем тридцать лет, рядом со мной сидит выросший мальчик из рая, из Зазеркалья по ту сторону Земли.

 - После университета я пошёл работать в страховую компанию, - Юджин вздохнул, - и вот, до сих пор в Мажестике .

 Автобус подъехал к Охфорд Стрит. Мы вышли и повернули на заполненный гуляющей толпой и чёрными кэбами Чаринг Кросс.

 - Трафальгарская в ту сторону, - я показала куда идти.

 - Знаешь, что я хочу, - Юджина качнуло и я почувствовала крепкий запах бренди,  - выучить русский, поехать в Россию и стать миллионером.

 - Молодец, - сказала я, - а мне пора домой. Мы стояли у моего подъезда.

 - Ну тогда я пойду на Трафальгарскую, - печально протянул Юджин.

 Я вошла в подъезд. Рядом с лестницей стояла коробка для писем. Я взяла почту для своей новой квартиры номер три.

 "Интересно, а куда он собирался? Не в гости же ко мне", я поднималась наверх и блики машинных фар скользили по полутёмным стенам. Недавно покрашенная, белая дверь ярко выделялась на тёмной стене. Я долго возилась с замком, наконец вошла в крошечную прихожию и зажгла свет.

 Неразобранные,ноужеоткрытыечемоданикоробки, где

вилкисверкали  из-подносков, аначатыйфлакондуховжалсякнастольнойлампе,образовали холм в середине комнаты. Двухэтажнаякровать - внизусофаитумбочка, наверху - лежанка, оставляладостаточноместадлянебольшогостолауокна.  Двеоставшиесястенызанималишкафдляодеждыикнижныеполки. Крошечная, как ласточкино гнездо, прилепленное к обрыву над морем, квартира в центре огромного сырого города.       

 Внизустоялгулголосовипроходящихмашин - былапятницаиВестЭнднаполнялсяофиснымиработниками, секретаршимииклерками, приезжающимивцентрЛондонаразвнеделючтобыпотратитьэннуючастьзарплатынадиковиннойрасцветкикоктейлии,вернувшисьдомойнарассвете, готовитьсякследующейпятнице.

 Яселау окна и стала рассматривать уличную толпу. По стеклу забил мелкий осенний дождь. Из головы не лез Юджин с его странной мечтой.

 "А что будет если я вернусь в Россию, в свой город?" Я вспомнила летний отпуск, пыльный двор пятиэтажки рядом с моим бывшим домом, сутулого, в отвисшах на коленях тренировочных штанах человека, несущего ведро с черной смородиной.

 - Ты сколько сахара взял? - крикнула с балкона женщина в ярком халате, - небось опять не хватит. 

 - Володя? - я с трудом узнала своего товарища по дворовым играм.

 - Томик! - он чуть не уронил ведро со смородиной, - где ты пропадал?

 Рассказывая про последнние двадцать лет своей жизни - почему-то мы никогда не встречались, когда я приезжала в Россию, я украдкой рассматривала Володю. Передо мной стоял взрослый человек с заметными залысинами, совсем не похожий на белобрысого мальчика, умевшего висеть вверх ногами на турнике и плеваться через стеклянную трубочку. 

 - Youmiserablecow, - донесся снизу визгливый  женский голос. 

  Я мысленно согласилась с кричавшей на улице исталаоткрыватьконверты, даженеподумавчточерезденьпослепереездамне врядликто-тонапишет. Рекламаизспортивногоцентрагде-торядомсХолборном, доставка пиццы на дом.

  Затоследующееписьмо, без имени адресата,меняудивило. Написаностаромоднойчернильнойручкойнанесколькихтонкихлисткахмелкимпочерком. 

  "Яждалнаулице, потом сиделвкафе. Ждал, когдатыпридешь, откроешьвходнуюдверьиподнимешьсянаверх. Итолькокогдаутебязазжётсясвет, яперейдудорогуипозвонювдверь. Еслитывхорошемнастроении, тывпустишьменявсвоюмаленькуютеплуюквартиру. Ясядуутвоихногиначнумассироватьтвоигорячиеступни, поднимаясьвыше. 

  Гдежеты, майлав? Яждутебявкитайском ресторанечерездорогу. Идётдождь. Хорошо, чтоидётдождь. Ябудуходитьпоопустевшимвечернимулицамиплакать, тосковатьотебе. Моислезысмешаютсяскаплямидождяиниктонеувидиткакмнегорько." 

 Явыглянулавокно - наулицеморосило.

 Окнаквартирывыходилинадвакитайскихресторана. Водном, яркоосвещенном все столики были заняты.Ресторанчикслева, поменьшеипотемнее, былпочтипуст.

  Ярассматривалапоситителей. Преобладалитуристы и парочки.Двоеодинокихмужчин - одинсблестящейлысиной, быстроглотающийлапшу,икитаецв бейсбольной кепке плохо подходили на роль тоскующего возлюбленного.   

  Язадернулашторуиподнеслакглазамследующийлист - здесьпочеркбылсовсеммикроскопическийинеразборчивым.

  "Возвращайсябыстрее. Здесьхолодноитоскливо. Большаязолотаякошка, чтосидитрядом скассойиприветливомашетлапкой, скоро спрыгнетипридушитменя."

 Я раскладывала одежду по полкам и думала о той женщине, что жила здесь до меня. Кто она, заставляющая так страдать? Что за одежда висела в этом шкафу? Откуда она возвращалась домой?

 Мобильный запел и секунду спустя бывший бойфренд спрашивал,  как я устроилась и просил оплатить половину счёта за электричество.

 Я пообещала оплатить, и он сказал, что мы должны остаться друзьями.             

 Выходные я провела, разбирая вещи и гуляя по центру Лондона. Вечный житель пригородов, я смогла пройтись по набережной Темзы рано утром, когда игла Клеопатры ещё покрыта клочками тумана. Потом - выпить горячего шоколада в маленьком кафе на Стрэнде. Потом - порыться в книжных завалах магазинов Чаринг Кросса.

  В одном из таких книжных подвальчиков я нашла потрёпанную книжку Агнии Барто. В детстве меня дразнили:

 - Мы с Тамарой ходим парой,

 Санитары мы с Тамарой.

 Особенно усердствывали Клычкова и Тищенко. После школы Клычкова стала челночницей и потерялась из вида в начале мутных девяностых. Тищенко работает врачом в нашей школе.

 - Понимаете что тут написано? - удивилась продавщица, - язык какой чудной.

Я кивнула и вышла из магазина. В воскресенье Чаринг Кросс казался унылым, заброшенным. Моросил дождь, редкие туристы торопливо двигались в сторону Трафальгарской площади.

 Я подошла к китайскому ресторану напротив моих окон. Две туристки-японки ели лапшу за столиком у окна. Других поситителей не было.

 Слоняясь по Чайна-Тауну, я думала почему у меня нет подруг, к кому можно приехать в такой вот дождливый, грустный день. И неожидано поняла – мои возлюбленные были заодно и моими приятелями. Расставаясь, я расставалась вдвойне.

    

                                    Глава 2.         

                              Смуглый ангел

 В девять утра началось еженедельное совещание вкабинетемоейнепосредственнойначальницыШивонМакдау, ведавшейразнымистихиями - леснымипожарами, бурями, наводнениями, цунами.

 НобольшевсегорыжаягромаднаяирландкасзычнымголосомопернойВалькирии, старшийаналикотделаисковпостихийнымбедствиямлюбилаговоритьпроогонь.

 - КакнасдосталипожарывЮжнойЕвропе, фолкс, - Шивоноглядела своих сотрудников, сидевшихзадлиннымовальнымстолом, - этихитрюги, местныестраховыефирмызаключаютконтрактычертзнаетскем, совсякими,- видимоШивонхотелавставитьгрубоеиточноеопределение, ностолкнуласьглазамисоднимиздиректоровМажестикРииншуранс, похожимнаоблезлоголисасэромРупертомЭскью, зашедшимвкабинетсекундуназад. СэрРупертнелюбилгрубыхвыражений, женщин-руководителей и ирландцев.

 - Надеюсь, выпроконференцию не забыли? - проскрипел он.

 Шивонглубоковдохнула, ееглазазабегалипокомнате. Паузазатягивалась. 

 - Тамми, - Шивонсмотреланаменя в упор, -ты готовила отчёт, вот и съездишь на конференцию.

 ВкабинетвлетелЮджин. 

 - ЯгулялтутутромвокругСент-Полаизаблудился. Сорри, - он проскользнул в кабинет и выбрал место подальше от начальства.

 - Пусть наш американский гость тоже съездит на конференцию, ему будет интересно, - сэр Руперт приоткрыл дверь, - мнечто-тонездоровиться, пойдупройдусь, - онвышелизкабинета. Bceзнали, чтодиректорстрадаетзамысловатойязвойжелудка.

 - Идипросрисьинесуйноскуданенадо, - тихопробормоталаШивон, нояуслышала.

 Шивонещедолгоругалахитрыхивороватыхитальянскихфермеров, умудряющихсязастраховатькозупоценегоночногоавтомобиля, ипомогающиеимвэтомместныестраховыефирмы. Ясмотреланараскрасневшуюсяначальницуиудивляласькакработаможеттакволновать. 

 Послесовещания я просматривала новые иски. Юджин занял свободный стол рядом с моим. Мы обменялись несколькими ничего не значащими словами. Пришёл Эндрю, посмотрел мои отчёты, поворчал как всегда и увёл Юджина в Ллойдз.

 День прошёл быстро. В половине седьмого я уже была на Чаринг Кроссе. Перед тем как открыть дверь подъезда я оглянулась. Вдруг Он или Смуглый Ангел придут за письмам?

 Прохожие спешили по своим делам. Проплывали двухэтажные красные автобусы. Я быстро вошла в подъезд и захлопнула дверь.               

 ПисьмоотНего лежало в коробке. Тотжемелкийпочерк, тежечернила. Я схватила письмо и быстро, словно меня могли схватить за руку, сунула его в карман.

  Взбежав к себе наверх и немного помучавшись с замком - дверь, что ли заклинило, не раздеваясь, в прихожей яоткрылаконверт.

 

 "Каксложносознаватьчтокакоетовремямынесможемувидиться. Язнаю,чтоты, майлав, ненапишешьответанаэтопослание - тыслишкомзанятасвоейжизнью. Тычастьмутногопотока, чтонесетсявнизпоЧарингКроссу, превращаетсявворонкувокругТрафальгарскойплощади, сноваразбиваетсянарекииручейки, рекизаполняютСтрэнд, ручейкипросачиваютсявузкиеулочкиКовентГарденаиСохо.

 ПомнишьбарвподваленаБедфордСтрит? Ещетамюжноафриканскиймагазинбылнаверху. Шёлдождь,ияждалвмагазине. Ждал,когдатывыйдешьи,можетбыть, разрешисьидтистобойпоБедфордСтрит, пересечьСентМартинсЛэйни, пройдямимофотогалерии, выйдтинаЧарингКрос, ктвоемудому. Былооколочасудня, клеркипрыгаличерезлужиизабегаливбулочнуюПоля, минутуспустявыскакиваясбутербродомвбумажномпакете. Тысиделавнизу, сЛенни и Родриго,иобсуждалавашбудущийномер. Наконецвыдоговорились. ПервымвышелЛенни, потом вы. РодригочмокнултебявщекуипобежалвсторонуСтрэнда. ТыпосмотреланаокномагазинаикивнулаголовойвсторонуЧарингКросса. Я чувствовал, как сердце прыгает внутри меня, разорвётся вот-вот, ведь я так долго ждал этого кивка-приглашения, теперь вся моя жизнь – встречи с тобой, а между ними – вязкая, как остывшая овсяная каша, тьма.

  Дождьусиливался, мутныепотокинеслисьвнизпоБедфордСтрит, вниз, кТемзе. Яшелзатобойнарасстоянии, боялся, чтоРодригоможетвернуться. МыперешлиСентМартинсЛэйн, повернулинаЧарингКрос. Минутуспустябежаливверх, поступенькам. Когда тыоткрываладверь, ручейкиводыбежалиствоихволоспоспинекожаннойкуртки, яникакне  могсправиться  сремнемнатвоихджинсах. Тыотталкиваламеня, подождимол, сейчасвойдем. Наконецтысправиласьсзамком, моелицоуткнулосьвтвоимокрыеволосы, ты опустилась на пол, моимокрыеладонискользилипопаркету. Послетызасмеяласьисняламокруюкурткуиджинсы, и, покатыгреласьв душе, япобежалчерездорогу, вЧайнаТаун, купилбутылкувина. Сменялилисьпотокиводы, тыдаламнеодинизсвоиххалатов. Натебебылбелый, ауменяполосатый. Мыпили, сидянаподоконнике,исмотрелинадождь. Яопустилсянаколени, секундыспустятыстонала, ипотомямногоразопускалсянаколени. Дождьвсешел. Этобыллучшийденьвмоейжизни.

 Прости, чтопишутакуюерунду - простопоговоритьнескем. Сегоднятыопятьбудешьучитьсальсескучающихфлегматичныхдевициуставшихотсиденияпередкомпьютеромбанковскихслужащихвсвоём "Раю". Тампостенамвьютсяблестящииезмеи, душат, ласкают.

 Продолжаюсмотретьнатвоиокна, мойсмуглыйангел. "                                

 

 Янабросилапальтоивышлаизквартиры. Дверьвнизуоткрылась.

 "Онапришлазаписьмами", стучало у меня в висках. Этажом ниже зазвели ключи в замке, хлопнула дверь. Я вытерла выступившую на лбу испарину испустиласьвниз.

 Сперваязаглянулавмаленький китайский ресторан, нонеобнаружилатого, чтоискала. Затов большом, ярко-освещенном ресторане позолоченная фарфороваякошкасярко-зеленымистекляннымиглазамирасположиласьрядомскассойиважнокачалалапкой,словноглавагосударства на параде.

 "Значит, здесьтыждешьблагосклонностисвоегоангелаисмотришьнаее, вернеетеперьмоиокна."

 Яселазастоликуокна - туристическаяпара, скореевсегоскандинавы, секундуназадвстали, дружнодопивзеленыйчайизмаленькихчашечек. Ресторанбылнедорогой - пластиковыестолыбезскатертей, паригортанныекрикиизоткрытойдверикухни.Прибежалофицианти,черкнувзаказвблокнотикупояса, убежал. Явсматриваласьвлицавозможныхкандидатов. Накаченныйпареньвтемнойкороткойкуртке - излюбленнойодеждесекьюритегардссиделзастоликомровнонапротивмоихокон. Ясмотреланаегобритыйзатылоксдвумяскладками, науши,двигающиесявтактчелюстям. Горкажареннойлапшиубываланаеготарелкесзавиднойбыстротой. НеОн, убеждала, успокаивала ясебя.      

 Прибежалкитаец-официантсгорячимсупом. Я глотала суп и пыталась угадать Его среди поситителей. Секъюрити гард доел свою лапшу и ушёл.   

  

 Первое,чтоясделала, вернувшись в квартиру, -этоопустилажалюзи. Заварив чай, я начала просматриватьвыданныеШивонпапки с примерами страховыхвыплатвслучае пожара. Шивонпредпочиталабумагуфлешкам, ииз-заэтогонаднейпосмеивалисьмолодые сотрудники. 

 Фабрика, нарушениеправил храннения топлива. В следующей папке - пожар в общежии для рабочих на ферме.

Огонь возник из-за использования "спиралеобразного электрического устройства для кипячениии воды".Интересно, что это может быть?

 - Кипятильник, - сказала я вслух и засмеялась. Сборщикам клубники на ферме - полякам или литовцам, их больше всего здесь, захотелось попить чаю. В результате от фермы жадного англичанина, не позаботившегося о кухни для работников, остались головёшки.

 За окном зашелестел дождь.

 " В день своего шестидесятилетия менеджер компании "Диван-мечта" Х решил устроить барбекью", почти как роман начиналась следующая папка. Во дворе мебельной мастерской уходящий на пенсию мистер Х поставил шашлычницу, из дома, наверно притащил, разжёг угли. И тут ему в голову пришла идея устроить фейверк. Одна из петард упала на крышу склада. Никто и не заметил, продолжали отмечать.

 Я с грустью посмотрела на неубывающую гору папок.

"Подремлючасок, потомдочитаю", решила я.

 Проснуласьяподутроисразужепостараласьвспомнитьчтомнеприснилось - этобылочто-тострашное, язадыхалась. Я вспомнила - мне снилсяпожар, ещебы - читалаобэтомвесьвечер. Воснея пыталасьвыйтиизгорящей  квартиры, нонемоглаотперетьдверь - заклинилозамок, адымужезаполнялкоридор. Видимо, отдымаизадыхалась, решилая. Затемвстряхнулаголовойиокончательнопроснулась.

 Ядолговорочалась, пыталасьуснуть, нопоняла,чтонеудастся. Встала,  дернулазашнурок, жалюзиподнялись, обнажилипустую, замусореннуюулицу, темныеокнаресторананапротив - Егонаблюдательногопункта.

 Япошланакухню, заварила чай, включила радио.

              

                                    Глава 3

                                  Конференция

 Вполовине восьмого я дремала у окна скорого поезда Лондон-Бирненгем. Наконец поезд тронулся.

 - Хай, как дела! Как хорошо, что нам взяли места рядом! - кто-то радостно закричал рядом со мной. Я открыла глаза. Юджин сидел в кресле напротив.

 - Привьет, - он заговорчески улыбнулся словно, говоря по-русски, делился со мной какой-то сокровенной тайной, - как ты спал?  

 - Плохо, - мои глаза закрывались.

 - И я плойхо, - обрадовался Юджин, - я не спал, я думал.

 - О чём же Вы думали? - я с трудом разлепила веки.

 - О разной вещи, - Юджин замялся, - про тьебя.

 - Про меня? - удивилась я.

 - Что тьи хоройшо говоривать по-русски, - Юджин застенчиво взглянул на меня, - а живьёшь на Лондон.

 - Здесь у меня работа, друзья, - я вспомнила ссору с бывшим, любопытство Мэй, - а в России мне будет сложно куда-то устроиться, - неуверенно закончила я.

 События последних дней прокрутились у меня в голове, настроение испортилось. Зачем этот американец Женя-Юджин будоражит мне душу своей неграмотной болтовнёй?

 Задушевный голос из динамика на потолке объявил, что буфет открыт.

 - Тьи кофе льюбиш шас?

 Я сказала, что да.

 - Я тойже люблю, - обрадовался Юджин, - с молокой и сахарой?

 - Без, - я достала кошелёк из сумки, но американц энергично замахал руками и поспешил в сторону буфета.

 Я задремала и проснулась недалеко от Бирненгема. Мой кофе остыл.

 - Я не хотел тебя будить, - Юджин перешёл на английский.

 - Все окей, - я пила холодный кофе, исподтишка разглядывая виноградные глаза американца.

 

 Гулкийихолодныйзал центра конференциймогбывместитьещестолькоженарода,сколькотамсидело. Ятрясласьотхолода - пальтоосталосьвгостиничномномере. ПредседательОбществаСтраховыхкомпаний, лысеющийтолстяксаристократическимтитулом, задыхающийсяпослекаждойфразы, долгоприветствовалучастниковсеминара.

 - Он правда граф? - Юджин показал в сторону сцены и перевёл должность выступающего на русский, - перестрашный менеджер.

 Я улыбнулась, но, вглядевшись в одутловатую фигуру выступающего, в жадно хватающий воздух дряблыйрот, поняла, что перевод не так далёк от истины.

 За намиразвалился в креслеХьюБолтон-Джонс, аристократ с титулом и поместьем, правда пока принадлежавшими его отцу, неизвестно что делающий в нашей страховой богадельне. Два года назад, когда я начинала работать в Мажестике, Мэй пророчила его в бойфренды, даже в мужья.

 - Благородные господа любят иностранных жён, - Мэй чокнулась со мной бокалом с ярко-голубым коктейлем, - видишь, смотрит всё в твою сторону. Мажестик гулял "у Вики" перед Рождеством, мы сидели за стойкой и перемывали косточки нашим сотрудникам.

 Оказалось, что больше всего Хью занималаохота: осеньюнавальдшнепов, зимой - накуропаток, веснаилетопроходиливтоске, слегкаразбавленнойкрикетомитёплымтёмнымпивом. Каждые выходные Хью охотился вименииотцавШропшире, илидяди - вВустошире, иликрестного - вХартвошире. Так сказала ей секретарша Робин.

 - А она знает всё, - Мэй допила коктейль и пошла покурить.

 Я ждала, что Хью подойдёт ко мне в тот вечер. Он не подошёл.

 

 Торжественнаяречьзакончиласьитолпапотянуласьналанч. Вдольстенбанкетногозалабелели накрытыестолы. Набросаввбумажныетарелкинарезанныестеблисельдерея, чипсы, маленькиесосиски, мыотошликокну.

 -  Спасибо, что ты помогала мне с моим русским в поезде, - сказал Юджин, - мы  так здорово поболтали.

  Мне стало стыдно. Хотя кто бы слушал пространные речи на ломанном русском в полвосьмого утра.

 - Расскажи, какой бизнес ты откроешь в России, - я понимала, что это занимает Юджина больше всего.

 - Я ещё не решил. Вот выучу русский и всё будет по-другому. Открою первый офис в Москве, уволюсь из Мажестика, скажу своему боссу какое он дерьмо и уволюсь. Заработаю кучу денег, куплю виллу в Калифорнии, нет, лучше маленький остров.

 - И что Вы будете делать на этом острове, молодой  человек? - послышалось у меня за спиной. Рядом с нами стоял сэр Руперт Эскью. Юджин оторопел и не мог сказать не слова.

 - Я бы устроила вечеринку с сальсой, - неожиданно для себя сказала я.

 - Это правильно, - сэр Руперт благодушно улыбнулся, - веселиться надо сейчас, а не откладывать на потом, - он посмотрел в окно на залитое осенним солнцем поле для гольфа, на желтеющий за полем парк, - а почему Вам, Тамми, не поработать заместителем Шивон? Зайдите к ней послезавтра, когда вернетесь в Лондон, я ей сейчас позвоню.

 Я не верила своим ушам. За недавно освободившееся место зама Шивон шла упорная, но безрезультатная борьба. 

 Заиграла музыка, и бархатный тенор пригласил участников конференции вернуться в зал. Сэр Руперт старомодно раскланялся и удалился. 

 - Ну и чудак ваш директор. А ты умеешь танцевать сальсу?

Я машинально кивнула, ещё не придя в себя. Мы вернулись в зал и сели на свои места. На сцену вышел сэр Руперт.  

 Онотрегулировалмикрофониулыбнулсякаккинозвезда, демонстрируязалумелкиежелтыезубыистарческиесиневатыедесны.

 - КакславновырватьсяизЛондонавтакойтеплыйсолнечныйдень. Икакаяразницаочёмговорятстрибуны. Страхование, говорямеждунами,  скучнейшаявещь. Затокогдавсеэтиговорунызакончат, выпропуститепопинте-другойвпабе, апотомзавалитесьвсейтолпойвиндийскийресторан, каккогда - то, ещевстуденческиегоды, ипросидитетамдопоздна, апотом, ктознает, однилипроведетеночьвгостиничномномереилискем - то. Радитакихднейистоитжить, - РупертЭскьюзалилсясухим, похожимналайсмехом.

 Эндрю, заместитель,смотрелнасэраРупертасплохоскрываемымужасом.

 Взалезахихикали. СэрРупертобъвелвзглядомзалиподмигнулсвоемуперепуганномузаму.

 - АтеперьмойзаместительЭндрюРобертсрасскажетвамотекущихсобытияхнамировомрынкестрахования. Мнечто-тонездоровиться, - сэрРупертсошелстрибуныинаправился к выходу.

 - Водает, - засмеялсяЮджин.

 Эндрюзатянулдолгуюискучнуюречь про развитие страхования.

 Япосмотрелавогромное, вполовинустеныокноиувиделасэраРуперта,идущегопополюдлягольфа. Оностановился,  сорвалромашкуипошелвнаправлениипарка.

 - Междунами, устарикадавнобылипроблемысголовой, - сидящийзанамиХью облокотился на наши кресла, - как  у тебя дела, Тамара.

 Он никогда не называл меня Тамми.

 - Прекрасно. Наш Руперт предложил мне повышение.

 - Вот вздорный старик, он же обещал взять кого-то из аналитиков, - удивился Хью.

 - Нашёл, что я лучше, - мне хотелось его подразнить.   

 - ... пожары, - вещалстрибунывялыйодутловатыйЭндрю, - стихияогнявсамомстрашномеепроявлении. Ниостановить, ниукрыться. Всенапутиогнястановитсяпеплом. 

- Тамара, а ты была наверху Моньюмент? - Юджин наклонился ко мне, - там можно Пудинг Лэйн, где пожар Лондона начался, сфотографировать сверху.

 - А вы что, гидом работаете? - послышался сзади язвительный голос Хью.

 - Просто мне здесь всё интересно, - доброжелательно ответил Юджин и повернувшись, протянул Хью руку, - Юджин Фрост, из американского "Мажестика".

 "Женя Морозов", мысленно перевела я.

- Приятно познакомиться, - Хью пожал руку Юджина и покосился на меня.

 - Двадцать лет назад мы начали работать с Восточной Европой, - неслось с трибуны, - тогда, в девяностые ... 

 

 Тогда, в сентябре девяносто третьего, яждаламоеголюбимого. Ябылаодна, родителиуехали на дачу. Мой любимый не шёл. Я курила на балконе, вглядывалась в темноту двора. В те смутные годы улицы нашего города почти не освещались. У гаражей-ракушек горел маленький костёр. Вокруг костра сновали подростки, их не было видно в темноте, только были слышны ломкие, неокрепшие голоса. За спиной, в комнате прозвучали позывные программы "Время".

 "Не придёт", я вспомнила, как он говорил с нашей сокурсницей Леной, как смотрел на неё. 

 "Сейчас позвоню ему или ей", я вошла в комнату с балкона. Подняла трубку телефона и набрала его номер.

 - Горим, - истошно закричали внизу.

  Я положила трубку рядом с телефоном и подбежала к окну. Внизу, на детской площадке горел деревянный домик. Там мы целовались с моим любимым в июне, после школьного выпусного вечера.

 Я вернулась к телефону.

 - Ну говорите, сколько можно молчать, - я услышала голос моего любимого, - Виталик, где ты, - прозвучал рядом голос Лены.

 Я бросила трубку и через пару месяцев работала в кафе на севере Лондона.

 

 - Завтра я продолжу обзор рынков, а на сегодня - всё, - закончил свою речь Эндрю.   

 Вокруг заговорили, затопали, потянулись к дверям.

 - Я сейчас вернусь, - сказал Юджин и поспешил к выходу.

 Начался фуршет. Участники конференции бродили с бокалами вина по холодному гулкому холлу, находили знакомых и обсуждали экономический спад и грядущие сокращения.

 - Всё рухнет, всё, - горячился пожилой джентельмен за моей спиной, 

- а из-за того, что лейбористы страну развалили, иностранцев понапустили.

 Подошёл Хью и предложил пойти в паб. Я, от неожиданности пролив вино, сказала, что жду Юджина. Хью усмехнулся и пожелал приятно провести вечер.

  Кто-то дотронулся до моего плеча.

 - Я хотел тебе показать, как я в Россию ездил, - в руках Юджин держал маленькую цифровую камеру, - я ещё вина принесу.

 Он нажал какую-то кнопку и протянул мне камеру. На экране появился Эрмитаж, потом Невский, потом неожиданно собор Василия Блаженного. На следующем кадре лось удивлённо смотрел в сторону объектива. Потом замелькали берёзы. Серая чайканизко кружила над волнами.

 - Я ездал в русский поезд, - Юджин протянул мне бокал вина, - до самой океяны.

 - Понравилось?

Юджин замялся. Наверно, искал подходящее русское слово.

 - Не знаю. Я представлял всё по-другому, - ответил он по-английски.

 Говорить становилось сложно - включили музыку.

 - Пойдём погуляем? - он показал на желтеющий за окном парк. Мы вышли на улицу через почти незаметную дверь в прозрачной стене - окне. Архитектор, придумавший здание гостиницы, взял за основу конструкцию стеклянной банки.

 На дорожку выскочила белка. Она требовательно смотрела на нас блестящими тёмными глазами.

 - Тьи льюбишь бъелков? - он рылся в карманах, - он льюбит орех.

Наконец он нашёл несколько фисташек и протянул их белке.

  - Когда я учился в школе, я ездил в скаутовский лагерь, - Юджин перешёл на родной английский, - там приручил белку, разговаривал с ней. У меня почти не было друзей.

 Мы уходивли от сияющего в закатном свете стеклянного отеля, от гулкого зала.

 Я вспомнила, как мой дядя сидел у мамы на кухне и читал письмо из Америки. Теперь он работал грузчиком в винном магазине и приходил занимать деньги, когда папы не было дома. Я, пятилетняя, стояла в темном коридоре и слушала.

 - Антон уехал в скаутовский лагерь, - читал дядя, - это даже лучше чем поехать в Сочи, - объяснял он маме и они плакали вместе.

 - Представляешь, где-то  в Америке живёт мой двоюродный брат, - неожиданно для себя сказала я, - а я его никогда не видела.

 - Можно найти по Интернету, - предложил Юджин.

 Я промолчала. Дяди давно нет в живых, он умер через год после того разговора на кухне. Ёще раньше перестали приходить письма из Нью-Йорка.

 Мы вышли на поляну, заросшую вереском. Вдалеке что-то блестело.

 - Озеро, смотри, там лебеди, - я всматривалась в белые точки на тёмной поверхности воды.

 - Лебедья, - повторил Юджин. 

 Тропинок не было, мы пошли к озеру по мокрой от росы траве. Мои каблуки вязли в мягкой влажной почве.

 Озеро оказалось намного дальше чем я предполагала.Темнело. Лебеди прятали головы под крыло и укладывались спать.

 - Есть русский балет Сван лэйк, сейчас соображу как по-русски сказать, - Юджин замолк.

 - Лебединое озеро, - подсказала я, - мы ходили смотреть в пятом классе.

 - Вас возили в Большой Театр?

 - Нет, конечно, тогда в каждом областном городе был театр оперы и балета.

 - В Америке такого не было, - удивился Юджин, - и как, тебе понравилось?

 - Не помню, - меня пугала надвигающаяся темнота, но я старалась не показать этого.

 Я помнила только как потеряла гардеробный номерок. Уже все вышли из зала, а я искала под креслами маленький пластиковый кружок. Внизу – наш класс сидел ряду в двадцатом, чернели кресла, сцена, сливающийся с полумраком тёмный занавес. Из фойе доносолись голоса.

 «Сейчас зал закроют, про меня забыли», я замерла, прижавшись к плюшевому креслу.  

 Меня уже не пугало ни возвращение домой без пальто декабрьским вечером, ни реакция родителей. Я побежала к светящейся табличке «выход».

 В фойе меня ждала разъярённая классная руководительница с моим пальто в руке. Кто-то нашёл и отдал ей номерок.  

 Становилось холодно. От озера тянуло сыростью, тиной.

 - Идём обратно, - сказала я.

  Мы пошли в сторону гостиницы, но парк выглядел совсем по-другому. Под ногами хлюпала вода. Я почувствовал как нога проваливается в невидимую водяную бездну и схватила Юджина за руку.

 Очень медленно, шаг за шагом мы вышли на сухую землю. Он прижал меня к себе и поцеловал.

 - Кажется, мы потерялись, - сказала я.

 - Потьярались, - повторил Юджин.

 В темноте парк казался тёмным непроходимым лесом. Круглый пруд сбивал с толку – непонятно, с какой стороны мы подошли к нему. Что-то прошуршало рядом со мной, потом раздался сдавленный писк.

 Юджин, как мне казалось, уводил нас в противоположную от гостиницы сторону.

 - Я думаю, север должен там, - неуверенно сказал Юджин, - я был бойскаутом.

 - Это когда было, - я поскользнулась и взяла его под руку.

 - Давно, - он осторожно погладил мои пальцы, словно боялся что я отдёрну руку, - в восемьдесятом пятом, нет в восемьдесят шестом.

 - Мы в то лето со школой в колхоз ездили, к русским фермерам, - я не ожидала этих прикосновений и, чтобы прийти в себя, несла всякую чушь, - там на дискотеке, у нас дискотека каждый вечер была, ставили Калчэ Клаб.

 - У нас дискотека только раз в неделю была, - в голосе Юджина зазвучали печальные нотки, - и девчонок не было. А ребята скакали как мартышки, дрались иногда.

 Сперва я удивилась, потом до меня дошло – бой-скауты, одни мальчики. 

 Теперь мы шли по всё ещё пружинящей под ногами земле, но запах тины слабел. Наконец почва под ногами стала упругой. Я догадалась, что мы идём по полю для гольфа. 

 Вдалеке засияла стеклянная гостиница. Мы засмеялись от облегчения и пошли к свету.

 Взяв ключи у сонного уставшего портье, мы поднялись ко мне в номер быстро, почти бегом. Я открыла дверь, и Юджин обнял меня.  

 

  УтромСэраРупертанаконференциинебыло - наверно, онвылетелвАмерику - делавМажестикшлинеоченьхорошо,иамериканскийхозяеватоиделовызывалируководствонасовещания.

 Когда я и Юджин вошли в конференсзал, Эндрювещалстрибуныпро новые рынки в Индии. Часам к одиннадцатигалстук замдиректорасъехалнабокиподглазамиобразовалисьтемныекруги, но Эндрю продолжал нести какую-ту чушь. Говоря, он смотрел выше голов сидящих, словно обращался к ангелам.

 Юджин сжал мою руку и прошептал "пошли к тебе". Я кивнула и стала пробираться к выходу . Через пару минут Юджин постучался в дверь моего номера.   

 Когда мы вернулись через час в конференц зал, Эндрю говорил про развитие новых технологий. Кажется, Хью заметил наше исчезновение и возвращение. Он пересел ближе к нам, через пару кресел, и, когда объявили перерыв на ланч, подошёл ко мне.

 - Как тебе конференция, понравилась? – притворно-просто спросил он.

 

 Наконецвсёзакончилось,автобус повёз нас на вокзал. В поезде к нам подсела Руби из маркетинга и всю дорогу рассказывала офисные новости, то и дело поглядывая на меня и Юджина стараясь определить наши отношения.  

 Избавиться от неё удалось только в метро.

 - Она говорьит много мусор, - Юджин обнял меня.

 - Ерунды, - согласилась я.

                                                      

 Мы вошли в подъезд дома на Чаринг Кроссе околодевяти. Яглубоковдохнулапыльный, пропахшийбензиномвоздух прежде чем просмотреть почту в коробке. Писем отНегонебыло.

 - Какое всё маленькое, - удивился Юджин, войдя в квартиру. Он удивлённо рассматривал двухэтажную кровать, - последней раз я спал на такой в школе, когда мы в Дисней Ланд ездили.

 - В квартирном агенстве сказали что заменят, - я мысленно обругала лысого риэлтора.

 - А мне нравится, я в детстве мечтал о такой кровати, а мне не покупали. Говорили, что я обязательно упаду. – Юджин подошёл к окну, - смотри, сколько китайских ресторанов на той стороне улицы.

 Я опустила жалюзи – вдруг неведомый отправитель писем сейчас смотрит на мои окна и обняла Юджина.

 Потом, незажигаясвета, мы лежалинаверхней кровати и смотрели на бежавшие попотолкуотсветыфар.

 - Какэтоназываетсяпо-русски? - онпоказалнапотолок.

 - Зайчики, наверно, - яколебалась, ведь зайчики - это когда светит солнце, но Юджин не дал мне додумать.

 - Зайщыки, - повторил он и привлёк меня к себе.   

 Когда Юджин уснул,явстала и приоткрыла жалюзи. Внизутемнелиокназакрытогонаночькитайскогоресторана.

   

                                         Глава 4

                                   Новаядолжность.

 На следующее утро я постучалась в дверь кабинета Шивон Макдау.  

 - Да, войдите, - послышалсяеёнедовольныйголос.

 ЯоткрыладверьиувиделаШивон, пьющуючайуокна. Шивонсиделавкресле, вытянувотекшиеногисороколетнейженщины, неудобныедизайнерскиетуфливалялисьрядом. Рыжая, сотливомвкрасное,копнаволоссиялатускнее, чем обычно. Шивонвыгляделаозабоченной.

 - Япоповодусвоего назначения, мистерЭскьюсказалзайдтисутра.

 - СэрРупертумерраноутром, - Шивоннервнопостучалапальцамипокрышкестола, - вотчто, посидишьздесьнесколькоднейкакмойзаместитель, а там посмотрим. Робин, секретарша, будеттебепомогать. Мненужнорешитькое-что, можетдажеслетатьвШтаты. Иникому, слышишь, никомунепозволяйрытьсявмоихбумагах.

 

 Проводив Шивон, я подошла к окну. Почемуона выбраламеня,анекого-тодругого?

 "Янеопасна, янезаймуееместапотомучтоплохоразбираюсьвработе", призналасьясамойсебе.

 Дверьприоткрылась,исекретаршаРобинвошлавкабинет. Поздоровавшись, онапо-хозяйскиувереннопрошлакстолуиположиластопкупапокскраю.

  ЯглубоковдохнулаиселавкреслоШивон.

 - ШивонсказалапомогатьВам, есличтонепонятно, - Робин посмотрела на менянасмешливоивышлаизкабинета

 В первой папкебыланалитическийотчетоработемаленькихстраховыхкомпанийвЮжнойЕвропе. Лесныепожарыбылиосновнойпричинойисков. Надесятилистахнеизвестныйавторпредлагалвсевозможныеспособы  поснижениюисков,включая  искусственный  дождь.

 "Чушьсобачья" былонаписанорукойШивонвконцеотчета.

 Вдверьпостучались.

 - Войдите, - яприняланачальственныйвид.

 ВдверяхстоялЮджин.

 - Привет. Янеповерил,когдамнесказали.

 - Ясамаещёнеповерила.

 Юджинподошёл и обнял меня. Зазвонилтелефон.

  - Занесисинююпапку  вотделстатистики, - голосШивонзвучалстрого, казалось, она видит нас.

  - Извини, нужноотнести, - я взяла ипошлакдвери. Юджинвышелследом.   

  - Я зайду перед обедом, ладно? 

 

 НовостьосмертиРупертаЭскьюужебылаизвестнабольшинствусотрудников. Издверейкабинетов, вкоридоре, налестницеслышилосьимяуженесуществующегосэраРуперта. Отом, чтопроизойдетвближайшеевремя, нешептались, ноэтовиталоввоздухе, светилосьвглазахМэй, пробежавшеймимо, делалопоходкуЭндрю, трусящегополестницевпереди, шаткой, душилозастарелойивнезапновспывхнувшейастмойглавуотделастатистикиМайкаУоткинса. Грялаперестановкакадров.

 Я подождала,покаМайкоткашляется.

 - ШивонпросиласрочнопередатьВам, - яположилапапкунакрайстола.

 - Спасибо, - Майквытериспаринуносовымплатком. - БедныйстаринаЭскью. ВсемыподБогомходим. Жилсебе, жил, атутраз - ипомер.

 Явышлаиз кабинета Майка. Рядом с дверью тихо бурчал кофейно-чайный автомат.

 "Страхование, между нами говоря, скучная вещь", звучал в ушах голос теперь уже покойного сэра Рупперта, "надо уметь веселиться".

 - Чай? Кофе? - рядом со мной стоял Хью.

 - Чайбез молока, - машинально ответила я.

 - ЯчиталДостоевского, тамтожечайбезмолока, - Хьюпередал мне стаканчиксчаем, - ещёячиталТургенева, тамвселюбятохоту. Атылюбишьохоту?

 - Не знаю, - от необычного вопросаяпоперхнулась чаем.

 - Яхотелбыпригласитьтебявэтотуикенднаохоту, - улыбнулсяХью. От неожиданности я согласилась.

 

  В новом кабинете мне стало не по себе. ЯплохопредставлялакругобязанностейШивон. И в страховании я оказалась случайно. Переводила на конференции в Сити. Начальница отдела кадров Мажестика, поджарая, с крючковатым носом, моя добрая фея – уже на пенсию вышла, пригласила меня на собеседованиеи взяла на работу .  

 ПросматриваярапортыШивон,янеожиданнопонялавчемзаключаетсясутьееработы. Изучивстатистическиеданныеприродныхявленийиприбавивкэтомуполитическуюситуациюиколичествоместныхстраховыхкомпаний,ШивонопределялаценностьрегионадляМажестикРииншуранс. ВыставленныйШивонбаллбылрешающимфакторомдляруководства,когдаониподписываликонтракт. ШивонпринадлежалаЕвропа, кусочекАзииивсяАфрика. ОстальноймирбылврукаханалитикаМажестикРииншурансСША, мистераТанга. 

 НаоднойиздиаграммземнойшарбылразделённакусочкиираскрашенвсоответствииисоценкойШивон. Стихиибылиопределеныцветами: огонь - красным, ураганы - синим, наводнения - серым.

 Лондонбылтемно-серымкакибольшаячастьсевернойЕвропы. Толькоближе  кцентральнымАльпамначиналорозоветь. Красный, цветогня,набиралсилуивзрывалсяалымфеерверкомпокромкеСредиземногоморя.

 ЯперевелавзгляднаРоссиюинашласвойгород. Мелконапечатанное, знакомоесдетстваназваниевыделялосьнарозовом, цветаклубничноговаренья, фоне.

 Леснойпожарявиделатолькораз, впионерскомлагере. Спригоркамынаблюдалидалекоезарево, потомбежалипоночномупаркуобратновкорпус. ПотомдолгонемоглиуснутьиодноклассниицаСветарассказываластрашныеисториипроведьмизбабушкинойдеревни - молодаяведьмаоборачиваласьсобакойивылаподворотами, ивскоревтомдомебылпокойник, астараямогластатьогненнымколесом. Светинабабушкасамавиделакакэтоколесокатитсяполугуночью, набираетсилу.

 Вдверьпостучали. НапорогестоялЮджин.

 - Пойдемналанч? Отметим твоё назначение, - оноткрылдляменядверь.

 Робинделалавидчтоработаетнакомпьютере. От любопытства у неё горели щёки.

 Мы вышли на улицу. Работники Сити спешили на обед. Тёмные костюмы и быстрая походка делали их похожими на муравьёв.  

 - Идём сюда, - япоказала на маленький итальянский ресторан. Это была наша с Мэй находка. Здесь мы иногда обедали после работы, перемывая косточки нашим коллегам.  

 Мывошли. Юджин изумлённо оглядывался по сторонам.Небольшой залказалсяещеменьшеиз-зарасставленныхздесьитамкопийизвестныхскульптур.  

 Хозяинресторана, пожилой итальянец с масляными глазами, плавно взмахнув рукой,словнособиралсяисполнить "СантуЛючию", показалнастолуокна. РядомбелелМикельанджеловскийДавид. Юджинзаказалдва бокала шампанского маленькому, похожему на грача официанту.

 - У нас шампанское подают только целой бутылкой, - грач искал глазами хозяина.

 - Я заплачу половину, - предложила я.

 - Да не в деньгах дело, - смутился Юджин, - вдруг они унюхают?

 - Кто - они?

 - Руководство, - он возвёл глаза к потолку, - Эндрю, например.

 - Надеюсь, ты с ним целоваться не будешь?

 - Не буду, - засмеялся Юджин, - несите бутылку,- сказал он официанту.

  Мы заказали по пицце.

 - Когда-то моей гёрлфренд была итальянка, вернее американка итальянского происхождения. А бывшая жена - ирланка. Ты - моя первая русская гёрлфренд.

 - Видишь, как тебе повезло. Есть с кем практиковать русский.

 Принесли шампанское.

 - За твоё повышение! - Юджин поднял бокал, - хотя ты всегда будешь знать больше чем я, - он сделал несколько больших глотков.

 - Это тебе не грозит, - стало неприятно что любимый человек завидует моим служебным успехам, - я, наверно, самый плохой специалист нашего отдела.

 - Да нет, я имел ввиду русский.

 - Я родилась в России, -

 - Я тоже, - перебил меня Юджин, - но я не знаю языка и из-за этого не могу начать бизнес в Москве. Там миллионы делают.

 - Там начинают бизнес и те, кто русского не знает, - я поставила пустой бокал на стол.

 - Они прогорают, - уверенно сказал Юджин, - а я не хочу прогореть.     

Принесли пиццы. Юджин ел и рассказывал о неудачах американских бизнесменов на просторах России. Если верить моему возлюбленному, все их несчастия происходили от незнания русского языка.

 - Помнишь, я тебе рассказывала про двоюродного брата, - решила я переменить тему, - так вот,когда я училась в школе, я часто пыталась представить себе его жизнь там, в Америке. Я не знала, как он выглядит, ведь когда тётя с братом уехали, я была совсем маленькой. Из немногих вещей, присланных из Америки и оставшихся посли смерти дяди, я запомнила пластиковый пакет с парнем в джинсах и ковбойских сапогах.

 - Помню эту рекламу джинсов, - Юджин удивлённо посмотрел на меня.

 - Мой давно потерянный брат, я представляла его красавцем-ковбоем с пластикого пакета, наверно, был на самом деле прыщавым подростком. Помню надпись на пакете - Вайоминг. Тогда пластиковые пакеты берегли годами. Я начала учить английский в четвёртом классе и прочла это слово. Мне звучание понравилось – как ветер свистит. Потом в энциклопедии посмотрела – штат Вайоминг, прерии. 

 - Это жуткая дыра, - засмеялся Юджин и взглянул на часы, - уже два.

 - В офис возвращаться не хочется, но придётся, - я вспомнила усмешку секретаршы Шивон и кожанное начальственное кресло с прямой жесткой спинкой.

 - Меня отправляют на день в Эдинбург, - загрустил Юджин, - утром сказали. Я думал, мы после работы куда-нибудь сходим.

 - Тебе понравится. Представляешь, замок плывёт над городом. Средневековые мощёные улицы.

 - Всё равно не хочу ехать, - Юджин положил руку мне на колено, - я тебе позвоню вечером, ладно? 

 

                                                                

 Целый день я думала о Нём, о его письмах.   

 «Мы должны встретиться, если Он всё время где-то рядом», подумала я по дороге домой.

  Пройдя мимо двери своей новой квартиры, я свернула на Сент-Мартинс Лэйн, потом - на Бедфорд Стрит.Навстречушлитолпыофисных служащих, спешащих покинутьсветящийся в осенней влажной мглеЛондониуехатьвдалекиетёмныепригороды.

 Слева я увидела тот, из письма, южноафриканский магазин. Из подвала - бара доносился одобрительный рёв футбльных болельщиков.

 «Здесь Он ждал Смуглого Ангела», я замедлила шаг.

 Внизу взревели громче – наверно, их команда забила гол. Кучка туристов-французов остановилась у входа, прислушиваясь.

 Похожий на Жерара Депардье парень сжал кулаки. Остальные неодобрительно заграссировали.

 Коротышка в вязаний шапке что-то крикнул, обращаясь ко мне. Наверно, делился футбольными новостями.

 Я пришла в себяи быстро зашагала в сторону Чаринг Кросса. Через несколько метров я наткнулась на латиноамериканскую дискотеку «Парадайз Латино». Моя новая квартира была всего в нескольких минутах ходьбы. Почему я раньше не замечала эту дверь?

 "Смуглому Ангелу было бы удобно здесь работать",яостановилась.                     

 Стекляннаядверьвела с улицывобитоекраснымбархатомфойе. В полумраке блестело фальшивым золотом окошко гардероба.       

 Входвниз, подземлюстереглидваохранникавтёмныхкостюмах. Я толкнула дверь и вошла.

 - Бона сера, - сказал тот, что стоял рядом с дверью. 

Снизудоносиласьтягучаямузыка.

 "Как я Её узнаю? А если Он там, внизу?", гадала я, дрожа от страха.

С каждым шагом вниз музыказвучалаотчетливее, ктомнойгитарноймелодииприбавилась сухаябарабанная дробь. Ступенькипривеливпросторноепомещениесбаром, небольшойсценойвуглуинесколькимистоликамивдольстен. Вокругнебылонидуши.

Неожиданно, как чёртик из коробочки,изнутрабаравыскочилмаленькийюркийпарень, свидусовсемюный, нажалкакую-токнопкуукассыипостенампобежалисверкающиеленты.

 "Постенамвьютсяблестящиизмеи, душат, ласкают", перед глазами поплыли строки Его письма.

- Чтобудетепить? - барменпританцовывалподритмневидимыхтамтамов.

- Маргариту, - ядосталабумажник,- ачтоувастакпусто?

- Раноеще, - барменвылилмерныйстаканчиквмиксер, - ссемиунасурокисальсы, народподтягивается, дальше - группаиграет, апослеодиннадцати - кнамочередьнаулице, - ондобавил в миксер лёд и лимонный сок.    

 Новая песня началась с ритмичных ударов барабана. Мне показалось, что змеи на стенах задвигались быстрее.

 - Ваша маргарита, - услышала я как сквозь сон. Я взяла бокал и села  за столик рядом с подсвеченной площадкой для танцев. Если я пришла в бар из писем, то скоро я увижу Её.    

 Сталипоявлятьсяпервыепосетители. Стайкаофисныхдевицзатарахтелаустойки, зазвенел, загремел лёд - барменсбивалкоктейлиудивительныхцветов - отрозовогодокислотногозеленого.

 Народуприбывалоискоронеосталосьниодногосвободногостолика.

 Устойкипоявиласькрашеннаяблондинкавпокрытомблесткамикороткомплатье. Барменпротянулейбутылкусводойиневзялденег.

 " Она?", я старалась разглядеть блондинку , "ноэтонесмуглыйангел. Хотяволосыможнопокраситьиналожитьтональнуюпудру."

 К ней подошёлвысокийлатиноамериканецсблестящимиотгеляволосами. Музыкапрекратилась.

- Приглашаемвсехнауроксальсы. ПрекраснаяСьюзениРодригобудутвашимиучителями, - звонкопрокричалвмикрофонбармен.

 "Родриго - это бойфренд Смуглого Ангела", стучало у меня в висках, "неужели это - Она?"  

 РодригоиСьюзенвышлинасерединузала.

 - Сейчасмыпокажемвамосновныепасальсы, апотомпопробуемвместеподмузыку, - уСьюзенбылнизкий прокуренныйголос.

 Родригобелозубоулыбнулсязалуиположилрукунаталиюпартнерши.

 Яследилазаихдвижениями. Сьюзендвигаласьмеханически, ееполуприкрытыеглазаневыражилиничегокромеусталости. Родригоскользилвзглядомполицамженщиниостанавливалсянаблондинкахдотридцати.

 КогдаСьюзенпрошелестелапокрытым, словночешуею, блесткамиплатьемрядомсмоимстоликом, яувидела еёначинающуюобвисатьшею, паутинуморщинвокругглазитвердорешила - это не Смуглый Ангел.

 Танецзакончился. Родриговзялмикрофон.

 - Приглашаемвсехнауроксальсы.

 Девицысцветнымикоктейлямиоставилинапиткинастойкеи, дурачаськакшкольницы, выскочиливцентрзала.

 Изглубинызалавышлонесколькопарпостарше, посолидней. СьюзенвзяламикрофонуРодриго.

- Сегодняунасмноголэдис, поэтомуРодригопротанцуетсовсемипоочереди. Нучтож, начнем.

Сьюзенмахнулабармену. Посыпаласьсухаябарабаннаядробь, секундуспустясладостраснозарыдалагитара.

 Я допила Маргариту и встала, чтобы купить ещё одну.

 - Вы - самая смелая, - передо мной стоял Родриго. Он подал мне руку, приглашая танцевать.

 - Я не умею, - пробормотала я, но он не услышал - в этот момент барабанная дробь застучала как град по крыше.

 Родриго недоумённо смотрел на меня. Мне ничего не оставалось, как положить ему руку на плечо.

 Я неуклюже повторяла движения моего учителя, Её возлюбленного. Взглянув на модную, чуть заметную щетину Родриго, я неожиданно подумала что целоваться с ним будет щекотно.    

 

                               Глава 5

                              Её платье.            

 Дорога из латинского бара до дома заняла минут пять. Я захлопнулазасобойдверь на улицуисталасмотретьпочту. ОтНегоничегонебыло. Какие-тодурацкиеприглашениянараспродажуковров, конверт с розочкой, счет за мобильный телефон.

  Мой загадочный отправительнашелдругуюилипотерялнадеждуибросился втемную, пахнующуюбензиномихлоркойТемзу.

Нет, вотжеоно, письмобезименивмаленькомжелтоватомконверте, затерялосьмеждупочтовыммусором. Явзялаконвертыипобежала наверхпоскрипящиимступенькам. 

Войдя в квартиру, нераздеваясь, яоткрылаЕго письмо.

 " Мой ангел, какярад, чтотывыглядишьвеселой. Твояпружинистаяпоходкаиготовыерастянутьсявулыбкегубыговорятсамизасебя. Твой Родриго, наверно, надоел тебе.Утебяпоявилсяновый возлюбленный. Я знаю, чтоэтотак. Вотсейчасявидел,кактывбежалавподъезд. Тызадержаласьнасвиданиивмаленькоймансарде,выходящей  круглым, каквскворечне, окномнашумныйКингсвэй. Явсегдарядомстобой, я, верныйкаксобака,боготворящаясвоегохозяина, атывыбралаего, ничтожество. Почему, май лав!"

 Успокоившись -Он написал мне, я прошла в комнату, сняла пальто и села в кресло. Окнакитайскогоресторанасветилисьнапротив.

 " Майлав, ярад,чтотысчастлива. Явидел,какутромтывышлана шумный Кингсвэй, пошлавниз, всторонуСтрэнда, свернуланаДрурилэйн. ТыдошладоМарксэндСпенсеранаЛонгЭйкерикупилавино, пакеткреветочныхчипсовикурицу. ПотомзашлавАннСаммерсинакупилавсякойпрозрачнойкружевнойерунды. Мнебольшевсегопонравилась что–то длинное – в окно было не разглядеть,красногоцвета, соранжевыми цветами. Красиво, напоминаетпламя. Тывышлаизмагазина и уверенно зашагалавсторону Чаринг Кросса. Родриго ведь спросит, где ты провела ночь. Или он разлюбил тебя, и ему всё равно?"

 Внизу кто-товизгливозакричал, второйголос - глухой, низкийзвучалтребовательнееиспокойнее. Япосмотрелавниз, натротуар. Бездомнаяпара, почтиодинаковыевсвоихлохмотьях, ссорилисьиперепалкаизсловестнойпереходилавфизическую. Третий, новыйвозлюбленныйкричащейженщины, скромноисдостоинствомждалвстороне. Уегоноглежалаогромнаясобака.

 "Вседругдругаделят, ревнуют, аОнтолькохочетчтобыонабыласчастлива", я смотрела на мелкие прыгающие буквы и старалась предствавить как Он выглядит, говорит. Ничего не получилось.

 Яоткрыла следующийконвертс надписью «Чёрная Роза». Нарекламном проспекте - женщинавоченьоткрытом, расшитомблесткамиплатьедлявыступленийнасцене. Похожее платье я видела сегодня на Сюзен.          

  "УважаемаяНиккиХьюз! Вашзаказготовиможетбытьдоставлен - звоните", былонаписанонаобратнойстороне.

 "Это для Смуглого Ангела", стучало в висках, "теперь я знаю Её имя".

  УвидетьЕёодежду, ведьэтокакувидеть саму Никки - исразустанетпонятнопочемуеетаклюбят. Неспускаяглазсоткрытки, словноэтобыл Еёпризрак,который мограсстаятьввоздухевлюбоймомент, явзяла мобильный и набрала номер на открытке.

  - Черная Роза работаетсдевятидошести, вседни, кромевоскресенья, -затараторилавтоответчик, подтверждая реальность происходящего.

 Ночью мне снилась женщина с открытки. Я хотела увидеть её лицо, но она уходила от меня по узким улицам Ковент Гардена. Она проскользнула в дом и захлопнула за собой дверь. Я подошла и нажала кнопку звонка. Никто не открывал, несмотря на громкую заливистую трель, слышную мне через дверь.

 Проснувшись от звона будильника, янабраланомер.   

  - ЧернаяРоза, номерзаказадавайте, - ответилаженщинаглубоким низкимголосом Билли Холидей.

  - Двапятьвосемьвосемь, - уменяпересохло горло.

  - СВас - тридцатьпятьфунтов, номеркартыдавайте.

  Япродиктоваланомер.

  - Доставка - вследующийвторник. Пока.

  - Извините, прошуВас, асегоднянельзя?

  - Нет.

  - Язаплачузакурьера, - яподнеслаоткрыткукглазам, - ВашафирмавЛондоне, вотнаписано -Брикстон.

  - Янеуверена, чтомыбудемэтоделать, - натомконцетрубкинедовольно  засопели.

  - ЯВамлишниедесятьфунтовпередам. Ясамаприедуизаказвозьму, прямосейчас.

  - Нуладно, приезжайте.

 

 В метро яприкрылаглаза - отволнениякружиласьголова. Втемноте, окруженнаясверкающимиискрами, больнопокалывающимивиски, кружиласьНикки. СейчасяпредставлялаТёмного Ангела мулаткой - наверно, повлиял голос женщины из "Черной Розы", ну и то, что роза - чёрная, и что магазин находился в Брихстоне, негритянском районе.

  - Следующая станция - Брикстон, - голосметрополитеновскогодиктора спугнул кружащийся перед глазами фантом.

  Поднявшихнаверх, явышланаБрикстонХайСтрит. Напротивметро Первая Карибская церковь предлагала побеседовать с Богом каждое воскресенье, с двенадцати до трёх. Нигерийская церковь справа обещала вечную жизнь, а ямайский центр Свидетели Иеговы слева - спасение души. У перекрёстка полицейские обыскивали чёрного парня. 

 Я пошла по Хай Стрит, ища нужный номер. В витринах магазинов блестели сандальи из золотистого пластика. Забегаловки предлагали жареныхкурскартошкой. Липкийзапахмногоразиспользованногомаслапропиталвоздух. Приторговаюшиетравкойпарнивспортивныхкостюмахфланировалипоулице. Женщинывлайкровыхоблегающиходеждахвелизарукуупирающихсядетейилитащилинаповодкебультерьеров, непереставаяговоритьпомобильникам.

 Неожиданно, какэточастобывает в Лондоне, свинцовыетучизаволокли бледное осеннее небо. Пасмурноеоктябрьскоеутропревратилосьввечер. Я ускорила шаг.

 Наконецянашланужныйномер. "ЧернаяРоза" размещаласьнавторомэтажеобшарпанногоугловогоздания. Внизунаходилсяманикюрныйкабинет. Ввитринепереливалисьсотнипластиковыхногтей-образцов, издверейдоносиласьблюзоваямелодия. Низкий груднойженскийголоссливалсяссаксофоном.  Запахацетоначувствовалсяиувхода, иналестнице, иуприоткрытойдвери "ЧернойРозы".

 Я толкнуладверьиоказаласьвполутемной, заставленнойкоробкамикомнате.

Вдоль стены тянулись длинные металлические вешалки-стойки.

Расшитыесеребрянымиизолотымиблестками платьясветилиськакзолотыерыбкивсумракеаквариума. Устоласкассойителефономникогонебыло. С улицы долетал вой сирен скорой помощи. Рядомсплатьямизашуршало, из-закоробоквышлаогромнаячернаяженщинавчем-тотёмном. Яеенесразузаметилаивскрикнулаотнеожиданности. Женщинавзяла у меняоткрыткуишироко,белозубоулыбнулась.

 - Никкизначит? Посидиздесь, - женщинапоказаланавырисовывающиесявполутьмекресло, - явчераначалаработать, неразберусь,гдечтолежит, - ибесшумноисчезлазагоройкоробок.

 Певицавнизугрустила о прошломипросилапрощенияуоставленноголюбимого, саксофон жалобно вторил ей. Я слышала как бьётся моё сердце.

 Глазапривыкликполутьме. В углу блестели плюмажи из золотистых перьев, на полу рядом с вешалками стояли серебряные туфли очень маленького размера, словно предназначались для сказочной принцессы.   

 Музыкавнизусмолкла. Вкомнатесталосовсемтемно, ветершвырнулпервыекаплидождянаоконноестекло.   

 Женщинапоявиласьтакжебесшумно,какивпервыйраз. Язаметиланаееопухшихногахтапочкивродедомашних.

 - Воттвойзаказ, - женщинадержалаврукахпластиковыйпакетивыжидательносмотреланаменя.

 Явспомнила об обещанной десятке, вынулаизкошелькакупюруипротянулапродавщице.

 - Вотспасибо. Ачтотысвойзаказ долгонезабирала? Второй раз открытку посылали.

 - Неполучалось, - я поразилась лёгкости, с которой я выдала себя за Смуглого Ангела,ипобежалавнизпопропахшейацетономлестнице. 

 На улице я приоткрыла пакет. Засияли алые блёстки. Я чувствовала, что это не принадлежит мне. Что сейчас меня догонят и обвинят в воровстве, но вернуть платье я бы не смогла. Я побежала, поскользнулась и толкнула прохожего – вслед раздалась ругань.

  Шёл дождь, мои волосы намокли и повисли как сосульки, отяжелевшее  пальто давило на плечи, я бежала, словно боялась, что Никки догонит и вырвет пакет из рук. Только у входа в метро я перевела дух. 

 

 В офисе, закрыв дверь кабинета изнутри, я достала Никкин наряд. Это было расшитое блестящими бусинками красное платье с открытой спиной. К счастью, сделанное из тянущегося безразмерного материала. Я приложила платье к себе – кажется, Никки намного ниже меня.  Зазвонил телефон.

 - Тамара? Ну что, едем завтра охотиться? - Хью сразу перешёл к делу.  

 - Охотиться? - удивилась я, но вспомнила разговор у кофейного автомата и согласилась. 

 Записывая как добраться, я подумала, что Юджину будет скучно одному в Лондоне.

 - Только я с собой приятеля  возьму, ладно?

 - Американца? – в голосе Хью прозвучало недовольство, - бери, конечно.

 Я вышла из кабинета и столкнулась с Юджином.

 - Я тебя всё утро искал, - он поцеловал меня в щёку, - ты где была?

 - Так, дела, - мне не хотелось рассказывать о Никки, о Нём, - как в Эдинбург съездил?

 Юджин достал маленьную цифровую камеру и стал показывать виды Эдинбурга, сопровождая их подробными комментариями. Мой любимый оказался талантливым туристом.

 - Сегодня у тебя дома на большом экране посмотрим, ладно?

 Вечером, когда Юджин уснул, я выскользнула из-под одеяла, спустилась вниз, взяла лежавший под столом пакет с платьем. От шороха Юджин задвигался, я замерла, прижимая платье к груди. Он не проснулся. Я надела платье и подошла к окну. Китайский ресторан пустел. Вот ушла пожилая пара с рюкзаками, в ярких куртках, скандинавы или немцы, встали из-за стола девушки с этюдниками. В ресторане остался один человек. Он сидел спиной к окну, лица не было видно. Я смотрела на его линялую джинсовую спину, на длинные, до плеч, волосы. Он?

Старая китаянка в засаленном фартуке вытирала столы. Человек встал, и на секунду я увидела его лицо в тёмных очках для слепых. В руке он держал белую трость. Слепой пошёл к двери, наткнулся на стол, но нашёл дорогу. Когда он вышел, уборщица погасила свет. 

Я сняла платье и взобралась на кровать, под одеяло.

 - Замёрзла? - пробормотал сквозь сон Юджин, - иди ко мне. 

            

                                        Глава 6.

                                         Охота                            

  Мывскочили в поездзаминутудоотправления. Единственныеввагонепасссажиры - другихжелающихпутешествоватьвшестьтридцатьдождливогосубботнегоутранебыло, мы сели за стол у окна.

 Юджинзадремал. За окном плылитемныеотдождякрышидомов, тянулисьжелтоватыеполя, потомопятьмокрыекрыши.

 ВШросбэринасниктоневстречал. Утренняястанция, чистенькая, умытаятолькочтопрошедшимдождем, сияющаявлучахпоявившегосясолнца, напоминалавикторианскиеакварели. Транспорт, вернееегоотсутствие,несколькопортилолирическийпейзаж. Мокрыйскверпередстанциейблестелнасолнце.

 - Онточнонасвстретит? - Юджин зевнул и потянулся, - зачеммыввязалисьвэтузатею?  

 Япробормоталачто-тоневразумительное. Городокспал. Послышалсяшумприближающейсямашины. Кстанцииподъехалгрузовикскрытымверхом. Изкабинывылезтолстяквтвидовомпиджаке, невязавшийсясзаправленнымиврезиновыесапогибрезентовымибрюками, вразвалочкуподошелкпочтовомуящикуибросилписьмо. Онужезалезвкабину, когдаяопомниласьиподбежалакмашине.

 - Извините, какнамдобратьсядоусадьбы Уишлоу? Гдездеськэбыостанавливаются?

 - Анигде, - веселоответилтолстякисинтересомвзглянулнанас, - вывгостикстаромуграфу?

 - Наспригласилегосын. Почемутоневстретил, -яс надеждой смотрела на машину фермера.

 -  Аустарогографасклероз, умолодого, может, тоже, - захохоталтолстяк, - ладно, садитесь, довезувасдографа - мояфермарядом.

 Мыселивмашину. Сзадидонеслосьхрюканье.

 -  Красавицымои, свинки, свыставкизабираю, пришлосьихтамнаночьоставить. Аграфвашмоихсвинейнелюбит, говорит, наего землюзаходят. Асамсебеженукитайскую выписал по каталогу.    

Свиньизахрюкалигромче, словно тоже осуждали старого графа.

Я отвернулась, чтобы фермер не видел как я борюсь со смехом. Мой возлюбленный снимал маленькой цифровой камерой проплывающие за окном поля.

 - Если я куда-нибудь еду, я потом делаю фильм и посылаю друзьям, родителям.

 Я промычала что-то одобрительное.

 - После России я сделал фильм с русской музыкой. Мейсять свейтить, - Юджин махнул рукой, - одним словом мун шайнс брайтли. И все друзья говорили, что когда я открою фирму, то они приедут ко мне в Москву.       

 Полязакончились. Теперьмыехалипозаросшемутолипарку, толисаду. Попадалисьияблони, исосны, искелетыбеседок. Уостовафонтана, внутрикоторогоросвысокийколючийкустарник, машинасвернулавсторонуивыехалакусадьбе - вполнеухоженной, сблестящиминасолнцеокнамиинедавнопокрашеннымкрыльцом.

 - Вотиприехаликвашемуграфу, - фермероставилдвигательработающим.

 - Спасибо, - Юджин протянул фермеру деньги, но тот отказался.